пыщь пыщь

Во-первых, визуально петросянить нынче стало проще: нейросети льют нейрокраски на нейрохолст в режиме нон-стоп, только промпты подбрасывай.

Во-вторых, перед нами всего лишь очередная демонстрация силы. Ну да, в который раз показали, чьи в лесу шишки. Лучшие в мире американские и израильские ракеты летают красиво — никто, в общем-то, и не сомневался.

Смена режима? Не смешите мои тапочки. Для смены режима нужна либо революция (а наличие в Персии организованной революционной силы, готовой немедленно собой заменить существующую систему управления — всё по заветам дедушки Ленина — вызывает у меня серьёзные сомнения), либо оккупация. А аппетита к оккупации — нуль.

Так что пошумят, пообмениваются угрозами, да и разойдутся. А воз — как стоял, так и будет стоять.

На возвращение какого-нибудь персидского шаха, как бы кому ни хотелось поностальгировать, боюсь, рассчитывать не приходится.

Permalink to this post

Оказывается, нынче есть даже такая вещь как цифровой раввин. Про католический ИИ мне уже довелось писать, а вот про иудаистский ИИ слышу впервые.

https://rabbiai.app/

Всё прямо по-большому 💜

Permalink to this post

Мой коммент к записи ув. avva. По-моему, он достоин отдельного поста.

Выскажусь со своей колокольни, как архитектор облачных решений и руководитель ИТ-отдела и команды сисадминов.

Никаких сентенций на тему «мы скоро станем не нужны» я не испытываю, особенно в сисадминской области. Пока (пока) системы ИИ это огромное подспорье в автоматизации, благодаря тому, что их можно запрячь писать скрипты — с этим они справляются неплохо. Хотя тоже, зависит от ИИ. ЧатГПТ или Клод пишут вполне вменяемо, а вот примитивный шеллскрипт, написанный Джеминай, у меня даже не скомпилировался, а решение появилось только с третьего раза, и то через принудительное приведение ИИ-модели в режим «думающей».

Про это: https://nlothik.dreamwidth.org/13301.html

Но хорошо, допустим, что все системы ИИ стали прекрасно писать скрипты. Всё компилируется и работает. Пускай. Но что это радикально поменяет в жизни простого сисадмина? Разве сервера больше не надо будет ставить в рэки? А в коммутаторы — больше не надо будет втыкать провода? А витая пара и оптоволокно, как, сами по серверной протянутся? А сдохшие батарейки в ИБП — самозаменятся? Диски в массивах перестанут сдыхать?

Нет, конечно, и всем этим всё равно надо будет заниматься, и тут как раз ситуация повёрнута минимум на Пи/2 радиан по сравнению с программистами, где за бортом остаются в первую очередь новички — потому что именно сисадмины-джуны заняты подобной работой, автоматизации не подлежащей. Это как раз архитекторы облачных решений, чья работа и так очень уже сильно абстрактна, могут немного поднапрячься. Но только самую малость — потому что как только архитектор начнёт заниматься решениями, например, в финансовой области (я уж не говорю — в медицинской или правовой, это само собой разумеется), то её или его деятельность моментально станет лицензируемой. Никто тебя не пустит управлять системой медицинских записей без соответствующих сертификатов, во всяком случае, у нас в США. И сертификат выдаётся — на человеческое лицо, а не на ИИ. Потому что есть такая вещь как ответственность, в том числе и уголовная. Кого мы будем сажать в тюрьму, если что? ИИ-агента? С таким же успехом можно попытаться обнять ветер…

ИИ — это ускоритель, но не носитель ответственности.

В-общем, как-то так. Весьма, весьма возможно, что мы стоим на заре заката именно программирования как профессии. Как пильщики льда стали в своё время вымирающей работой. Возможно. Но я пока сижу на попе ровно, и в сварщицы переквалифицироваться не буду (хотя люблю и умею).

Permalink to this post

«Соединённые Штаты» — всё же не самый удачный перевод названия нашей страны на русский язык. Он не передаёт масштаб наших внутренних погремушек. Пожалуй, правильнее было бы говорить «Соединённые Государства» — так точнее ощущается самостоятельность, почти суверенность местных властей.

Например, существует федеральный уголовный кодекс (US Code). Но если я на улице кого-нибудь ограблю с ливольвертом, этот кодекс, скорее всего, окажется неприменим. Потому что обычное уличное ограбление — не федеральное преступление. Это дело штата. Арестовывать и судить меня будут местные власти, а не федералы.

На откуп штатам отдано и многое другое — например, регистрация браков. В солнечной Луизиане можно вступить в брак с шестнадцати лет (при определённых условиях), а в заснеженном Мичигане — только с восемнадцати. И это не экзотика, а нормальный американский принцип т.н. федерализма.

Штаты же выдают водительские удостоверения — и требования к ним различаются весьма ощутимо. Ученическое разрешение на Аляске можно получить уже в четырнадцать лет, у нас — с пятнадцати. Где-то шестнадцатилетним запрещено ездить ночью, где-то ограничено число пассажиров. В каждой «государственной» единице — свои приколы.

На водительских удостоверениях также указан маркер пола — «мужчина» или «женщина». И вот тут начинается настоящий фестиваль федерализма: кто в лес, кто по дрова.

Во-первых, одни штаты пишут «пол», другие — «гендер». Формально это вообще-то очень разные понятия, и философия за ними стоит разная.

Во-вторых, набор вариантов не унифицирован: где-то только «мэ» и «жо», где-то добавлен «икс».

В-третьих, требования к изменению маркера отличаются кардинально. Где-то достаточно заявления, где-то требуют медицинские документы, где-то изменение фактически невозможно.

В нашем замшелом Алабамском Юге изменить маркер, кстати, вполне реально (хотя не скажу, что просто) — при наличии сделанной хирургической коррекции пола и соответствующей документации. Подход довольно жёсткий, но понятный: правила хотя бы существуют и применяются одинаково. В Техасе, например, изменить этот маркер нельзя вовсе — «мэ» или «жо» там топором не вырубишь.

Кому-то этот маркер безразличен — для них это всего лишь символ. Но для других он имеет вполне практическое значение.

Документы используются ведь не только в банке или там, в аэропорту. Они фигурируют в полицейских протоколах, в судах, в местах лишения свободы.

И тут есть один момент: если человека задерживают и помещают в изолятор, по какому принципу определяется, где он будет содержаться? По записи в документе? По анатомии? По внешнему виду? «По паспорту будут бить или по морде?»

Формальный подход «по бумаге» может вступать в сильное противоречие с физической реальностью. И в крайних случаях это уже не про символизм, а про безопасность — и не только самого человека, но и других заключённых.

И вот здесь штат Канзас решил продемонстрировать федерализм во всей его красе.

Законодатели не просто запретили менять гендерно-половой маркер на документах. Это было бы обычной, пусть и спорной, политикой.

Они сделали больше. Они придали закону обратную силу.

То есть документы, выданные государством законно, на основании действовавших тогда норм, объявляются недействительными задним числом. И водительское удостоверение — которое ещё вчера было действительным — в одночасье превращается обратно в тыкву.

Губернатор попыталась воспользоваться правом вето. Законодатели воспользовались арифметикой (см. supermajority). В этой конкретной конфигурации математика оказалась сильнее института сдержек и противовесов.

Формально — всё законно.
Политически — объяснимо: ну да, такие сейчас веяния.
С точки зрения правовой стабильности — симптоматиченько.

Право существует не для того, чтобы нравиться большинству. Право существует для предсказуемости.

Если документ, выданный в соответствии с законом, может быть аннулирован ретроактивно просто потому, что политический ветер сменил направление, — это означает лишь одно: стабильности нет.

Сегодня отменяют маркер в водительском удостоверении. Завтра могут пересмотреть что-нибудь ещё — и тоже придать этому закону обратную силу.

Конфискацию bump stocks помните? Никто, правда, толком их назад не принёс, прежде чем норму отменили — дурачков всё же нашлось немного. Но осадочек остался.

И дело даже не в том, в какую сторону вдруг задул политический ветер — в левую или в правую.

Дело в том, что принципы правовой определённости должны оставаться постоянными вне зависимости от того, кто у власти — леваки или праваки. Законы с обратной силой допустимы лишь в исключительных обстоятельствах — и, как правило, только тогда, когда они смягчают, а не усиливают бремя для граждан. Данный случай к таким однозначно не относится.

Если сформулировать предельно честно, весь этот законодательный пыл сводится к тревоге по поводу того, что запись в чужом документе не совпадает с чужой анатомией.

Это действительно именно тот общественный риск, который требует немедленного ретроактивного вмешательства государства?

Permalink to this post